— Да, ей самой.

— Бедная лошадь, наверно, околела под ней.

Саймон встал, собрал суповые тарелки и пошел к буфету, на котором стояло блюдо с жарким. Беатриса смотрела, как он раскладывает жаркое, и радовалась, что она, по крайней мере не избаловала Саймона, а это было немалым достижением, учитывая то, как он умел всех очаровывать. У него был такой доверчиво-беспомощный вид, и, хотя это впечатление было совершенно обманчивым, все попадались на этот крючок. Глядя, как он морочит людям голову. Беатриса внутренне улыбалась и даже до некоторой степени восхищалась его талантом. Если бы ей самой досталось такое обаяние, она, вероятно, тоже использовала бы его ради своей выгоды. Но на удочку Саймона она не попадалась.

— Жалко, что на празднике не будет, как на свадьбах, подружек невесты, — сказала Сандра, с сомнением ковыряя вилкой доставшийся ей кусочек жаркого.

Вопрос о подружках невесты никого не заинтересовал.

— Мистер Пек говорит, что Одиссей был, наверно, страшным занудой и действовал на нервы Пенелопе, — неуклонно продолжала развивать свою тему Джейн.

— Да? — спросила Беатриса, заинтересовавшись этой новой интерпретацией классики. — Почему?

— Он говорит, что Одиссей, несомненно, придумывал разные глупые приспособления по дому, и она, вероятно, не прочь была от него немного отдохнуть. Отчего печенка такая скользкая?

Вошла Элеонора и, как всегда молча, положила себе на тарелку жаркого с блюда.

— Фи! — сморщила нос Сандра. — Воняет конюшней.

— Что ты так задержалась, Нелл? — спросила Беатриса.

— Она никогда не научится ездить верхом, — устало сказала Элеонора. — До сих пор не умеет привставать на стременах.

— Может, полоумные вообще не могут ездить верхом? — предположила Сандра.

— Сандра! — строго одернула ее Беатриса. — Эти дети вовсе не полоумные. Даже не «с отклонениями». Просто «трудные».